Трейлер
Имя венгерской режиссёрки Ильдико Эньеди впервые прозвучало в инфополе в конце 1980-х, когда её дебют «Мой XX век» получил в Каннах «Золотую камеру». Картина с участием Олега Янковского поразила аудиторию сочетанием фантасмагории, реализма, оптимизма, любви к кинематографу. Наиболее известной работой Эньеди считается «О теле и душе», завоевавший «Золотого медведя» и номинированный на «Оскар». И снова — причудливые условия: герои-отшельники, работающие на мясокомбинате, видят одинаковые сны, в которых они превращаются в оленей в тихом лесу. После холодно принятой критиками «Истории моей жены» Эньеди решила доработать более масштабную затею: эпохальный экологический триптих c элементами сай-фая и комедии — так появился «Молчаливый друг». Наличие этого фильма в контексте мучительной современности становится важным, лишённым наивности напоминанием о нашей человеческой общности — той самой, которую можно утратить из виду, но невозможно уничтожить.
Тони Люн Чу Вай в роли Тони на кадре из фильма «Молчаливый друг»
В Ботаническом саду университетского города Марбург в Германии стоит величественное дерево гинкго билоба (двулопастный). Параллельно разворачиваются три истории, разделённые временными периодами, где гинкго становится центром притяжения героев. В 1908 году студентка Грете (Луна Ведлер) становится первой женщиной на факультете биологии, проходит через тернии гендерной дискриминации, развивает интерес к фотографии. В 1972-м застенчивый деревенский парень Ханнес (Энцо Брумм) заводит необычные отношения с подопытной геранью. В 2020-м гонконгский нейробиолог Тони (Тони Люн Чу-вай) изолирован от мира пандемией COVID-19 и решает исследовать гинкго на предмет синхронизации флоры с человеком. К концу своего путешествия каждый из персонажей переживает душевные метаморфозы и тотально преображается.
Леа Сейду в роли Элис на кадре из фильма «Молчаливый друг»
Для каждой из трёх историй Эньеди выбирает собственный формат съёмки: 1908 год снят на 35-мм плёнку, 1972-й — на 16-мм, а 2020-е — в цифре. Для Эньеди ключевым понятием становится отсутствие лозунговости. Из «Друга» с лёгкостью можно было сделать кричащий манифест, призывающий воспрянуть духом, но постановщица избегает крайностей. Вместо этого кино становится терапевтичным, обволакивающим, заземлённым опытом, которому практически нет аналогов — ни в прокате, ни в стремительном наградном сезоне. Лента напоминает об уязвимости человека, который многие тысячи лет считал себя в праве эксплуатировать планету в своих интересах. На примере гинкго Эньеди переубеждает: мы вовсе не хозяева, а соседи, и растения — такие же полноправные жители экосистемы, которые не только реагируют на нас, но и меняют наше представление о мире.
Сильвестр Грот в роли Антона на кадре из фильма «Молчаливый друг»
Каждый из героев Эньеди в начале фильма дистанцирован от флоры по разным причинам, от классовых до профессиональных. Грете вынуждена выслушивать сексистские комментарии приёмной комиссии на экзамене и ловить вожделеющие взгляды однокурсников, Ханнес избегает провинциального прошлого, где растения и свежий воздух были неотъемлемой частью биографии. Тони, в то время как мир напрочь застывает, кардинально меняет род научной деятельности (до этого герой изучал когнитивные способности младенцев). Не так просто выйти из одиночества, преодолеть сепарацию с природой, однако вскоре баланс восстанавливается, ведь смена перспективы обладает живительными свойствами. Люди — всего лишь прохожие. В руках Эньеди простая, но давно позабытая истина становится успокаивающей и отрезвляющей.
«Молчаливый друг» занимает особое место и в фильмографии Тони Люна — для звезды «Любовного настроения» это первая роль в европейском кинематографе. Помимо интенсивной подготовки, включающей полгода научных исследований и тренировки британского акцента, Люн выполнил редкую для артиста задачу и сыграл во многом себя. В эпоху преображений по методичке Станиславского, когда актёры готовы на максимально разные ухищрения ради потакания своему эго, Эньеди выбирает для Люна новую тактику — более сложную, оттенённую, человечную. Аккомпанируют Люну органичные и трогательные Ведлер (приз в Венеции) и Брумм, которым гарантировано светлое будущее. Восхитительно радикальным шагом становятся титры фильма, где указаны 118 растений и деревьев, участвовавших в съёмках. Эньеди подчёркивает ценность коллективного процесса, жажды знаний, желания постичь «других»— будь то люди или иные формы жизни. Времена меняются и пугают, но повседневная красота окружающего мира и благодарность за её принятие доступны всем без исключения. Не бойтесь, внушает Эньеди, будет весна.
