В 1986 году картине досталось: ее ругали и за монтаж, и за необоснованную жестокость, и за примитивный сценарий – «Кобра» одновременно смешила и вызывала недоумение. Но сегодня хвалебных отзывов стало в разы больше, а экшен-сцены и стилистику «Кобры» называют квинтэссенцией 80-х в американском жанровом кино.
Сильвестр Сталлоне в роли Мариона Кобретти на кадре из фильма «Кобра»
В Лос-Анджелесе рождественские праздники начинаются с тревожных новостей. По городу проносится волна зверских убийств. Члены группировки «Новый Свет» – не то обычные бандиты, не то религиозные фанатики – рвут с нормами цивилизованности и наглядно демонстрируют жителям, что жизнь и власть принадлежат сильнейшему. Бандой палачей и садистов руководит Найт Слэшер (Брайан Томпсон). Полиция не способна бороться с толпой анархистов-психопатов и обращается к Мариону «Кобре» Кобретти (Сильвестр Сталлоне) – безжалостному лейтенанту, известному своими жесткими методами ликвидации преступников. В очках-авиаторах, не вынимающий спичку изо рта и хладнокровно стреляющий из пистолета с изображением змеи – Кобра начинает охоту на банду «Новый Свет». Он должен защитить Ингрид (Бриджет Нильсен), единственную уцелевшую свидетельницу бесчинств группировки.
Архетип полицейского с сомнительным кодексом или, как нередко говорят, «с моралью по ту сторону добра и зла» – брутальный, холодный и отвечающий преступникам той же монетой, – еще со времен «Грязного Гарри» был предметом множества споров и спекуляций. Законника Клинта Иствуда в 1971 году клеймили ведущие кинокритики Америки, Роджер Эберт и Полин Кейл, считая ленту Дона Сигела аморальной. Чуть позже пламя обсуждений поутихло, а образ беспринципного правосудия стал активнее шествовать по жанровому кино. Почему это произошло? Реализовалась фантазия о реакционной Америке, которая стала точнее и жестче наказывать преступников? Ответ, почему ожесточились власти, можно найти также в статистике – именно в 80-х рост числа серийных убийств достиг максимума, а в стране орудовали более 200 маньяков. У «Грязного Гарри» выйдет еще четыре продолжения, а 80-е ознаменуются двумя громкими полицейскими фильмами, где служители закона предпочитали работать без суда и следствия. Один из них – корпоративная утопия о борьбе машины с криминалом «Робокоп», другой – ночной боевик со Сталлоне, идеально подходящий для видеосалонного культа.
Клинт Иствуд в роли на кадре из фильма «Грязный Гарри»
Косматос и Сталлоне терпят крах
Режиссер «Кобры» Джордж Косматос довольно резво заслужил доверие у голливудских продюсеров. После хоррора «Неизвестная тварь» итальянец попал в команду второго «
Джордж Косматос и Сильвестер Сталлоне на съемках фильма «Рэмбо 2»
Сталлоне, создающий колоритного героя по образу и подобию Грязного Гарри, режиссура и стиль Косматоса на грани жанрового боевика и хоррора – из «Кобры», вопреки интригующему описанию, не получилось большого хита, а о фильме впоследствии вспоминали не так часто. В основном – в негативных эпитетах. В отзывах 1986 года ленту мешали с грязью и считали тестостероновой вульгарщиной.
Претенциозная пустота, глупость и двуличная мораль делают «Кобру» фильмом, над которым хочется смеяться.
Шейла Бэнсон, Los Angeles Times
Сильвестр Сталлоне в роли Мариона Кобретти на кадре из фильма «Кобра»
Смеялись над плоским сюжетом и характерами. Упрекали Косматоса, что у него получилось на редкость рваное, бесхозное кино, где на экране постоянно за кем-то гонятся, режут и стреляют (и чаще всего – на зернистых крупных планах и при ночном освещении). Да и фильм ли это Косматоса? Вопрос тоже станет резонным, многие припишут режиссуру Сталлоне, который активно вмешивался в процесс съемок. Кому-то Кобретти казался не брутальным копом, а смешным лиходеем, который ничем не отличался от банды садистов.
Все элементы B-movie были доведены до гротеска: лазерный прицел на оружии, избыточная подсветка неоном и инквизиторские лезвия членов «Нового Света» – сейчас оценка «Кобры» не превышает 17% на Rotten Tomatoes.
Сильвестр Сталлоне в роли Мариона Кобретти на кадре из фильма «Кобра»
Сам Сталлоне вторил, что «Кобра» могла бы получиться лучше, эффектнее и ритмичнее, если бы ее немного доделали, а не выпускали сырой. Поговаривают о существовании черновой 130-минутной версии, которая в разы плавнее и проработаннее с точки зрения истории и второстепенных персонажей, например, служителей культа. Увидим ли мы ее когда-нибудь? Никто не знает.
Самый тактильный боевик
О некоторых фильмах часто говорят как о вине – кладут их на полки, чтобы спустя годы и даже десятилетия определить на качество и вкус. Этот простой и понятный подход, конечно, не возвел «Кобру» в культ, но значительно реабилитировал за прошедшее время. Если в 80-х ленту приняли только отпетые поклонники эксплуатационного кино, то сейчас база неравнодушных расширилась. Во-первых, выросли поколения, которые без снобизма и критического «фи» относятся к явлению жанрового кино, в том числе провального, – не только зрители и исследователи, но и режиссеры. «Кобра», к примеру, нравится Николасу Виндингу Рефну, чей визуальный стиль сложился не без влияния провального боевика со Сталлоне. Во-вторых, постмодернизм довел жанровые элементы до фетиша. То, чем зритель стыдился восхищаться еще в 80-х, сегодняшнему киноману покажется усладой. И да, красота часто кроется в деталях. Низовые элементы могут превратиться в величественные трибьюты ушедшим жанрам, как, например, в «Странном цвете слез твоего тела» или «Пусть трупы загорают» дуэта Катте и Форцани. В своих арт-фильмах тандем только и делал, что эстетизировал элементы полузабытого еврокрайма и еврохоррора.
Сильвестр Сталлоне в роли Мариона Кобретти на кадре из фильма «Кобра»
«Кобра» утверждает триумф формы над содержанием, наводит на мысль, что кино – про фактуру, а уже потом про историю. Своей атмосферностью и вниманием к предметному миру мужского жанра фильм вызывает ассоциации с «Драйвом» (нет никаких сомнений, что зубочистка во рту у Водителя, равно как и характер, появились у Рефна не на пустом месте). Магия неоновых баннеров, переливающихся малиновым светом, отблеск кожаных курток и лезвий, запотевшие мускулистые тела и дороги, освещенные утренним лос-анджелесским солнцем, – фильм предлагает не столько сюжет, сколько галерею кадров, условностей жанра, схваченных с особой, почти нездоровой тактильностью. Сталлоне с Косматосом готовы закрыть глаза на историю и сосредоточиться только на текстурах. Достаточно присмотреться к глянцевым крупным планам: носящиеся машины в ночи, банки Pepsi, пистолеты и ножи. Это диковатое кино пленит еще и особой магией пленочного изображения – оно выглядит высококонтрастным и подчеркнуто эстетским, его не повторить ни одному современному боевику, который слишком вылизан и боится шероховатости.
Джордж Косматос на съемках фильма «Кобра»
Очарование «Кобры» сводится к простому признанию – это безумно стильное кино, даже если диалоги пестрят нелепыми и пафосными фразами вроде: «Ты – болезнь, а я – лекарство». Даже если обрезаны сцены, а монтажер, как часто отшучивались рецензенты, не менее жесток, чем маньяк с лезвием.
И в странной рваности фильма можно обнаружить логику – он будто бы упрощен и намеренно избавлен от излишеств, словно по материалу прошлись кинематографической бритвой Оккама. Клиповый экспериментальный монтаж? В каком-то смысле да, ведь в нашинкованных кадрах «Кобры» можно еще увидеть неочевидный трибьют Кеннету Энгеру, гуру американского киноавангарда 60-х. Сочетание поп-культуры и перверсивной мужской брутальности, смакование героев в кожаных одеждах, перемежающееся всполохами насилия, – «Восход Скорпиона» кажется предшественником «Кобры». Там байкеры тоже мнили себя зарей нового человечества, а кино, как и боевик Косматоса, настолько пленило дьявольской магией кадра, насколько и вызывало отвращение своим грубым, подчас извращенным идейным зарядом.
Бриджет Нильсен на промо-кадре фильма «Кобра»
Американское джалло
Конечно, «Кобра» Косматоса-Сталлоне не уберегла себя от расхожих ходов полицейского кино. В сюжете есть обязательный начальник полиции (Эндрю Робинсон), который критикует индивидуализм и методы главного героя. Есть романтическая линия с Бриджит Нильсен (на тот момент – реальной женой Сильвестра Сталлоне), обозначенная пунктиром и ведущая в никуда. Финальная баталия с маньяком – психопатом, чью мотивацию нам так и не объяснят, — обязательно развернется в инфернальных цехах сталелитейного завода. Не говоря уже о том, что Кобре удается в одиночку ликвидировать почти всю банду культистов, разъезжающих на мотоциклах. Как? Не всегда понятно – все происходит слишком стремительно и резко. Да и есть ли у зрителя хоть один повод симпатизировать угрюмому и жестокому копу? Одного факта, что он умеет разбираться с маньяками, пожалуй, будет недостаточно.
Брайан Томпсон в роли Найта на кадре из фильма «Кобра»
Играясь со штампами полицейских картин вроде «Грязного Гарри» и «Буллита», Косматос и Сталлоне доводят боевик до стилевого формализма. Где-то через ткань олдскульного боевика пробиваются элементы хоррора. «Кобру» можно считать американским джалло-фильмом, поскольку в кадре фетишизируются атрибуты итальянского триллера Дарио Ардженто, Марио Бавы или Лючио Фульчи: экспрессивная игра с неоновым светом и ставка на зверские сцены насилия, снятые с подчеркнуто нездоровым эстетством. Это редкий пример боевика, снятого как фильм ужасов даже в эпизодах перестрелок.
Сильвестр Сталлоне в роли Мариона Кобретти на кадре из фильма «Кобра»
Хоррор, тайный поджанр «Кобры», еще прорастет в семейном древе Косматоса. Сын режиссера Панос тоже откроет двери режиссуры и продолжит дело отца – не только профессионально, но и стилистически. В каком-то смысле Панос его превзойдет: «По ту сторону черной радуги» и «Мэнди» окажутся не просто ретро-трэшем в духе 80-х, а картинами, снятыми с учетом эстетики видеосалонного кино, в том числе «Кобры». Чувство сгустившегося зла, бескомпромиссный вооруженный боец, которому нечего терять (и чем сегодняшний Кейдж отличается от вчерашнего Сталлоне?), снова злые культисты – «Мэнди» будет похож на безумный кавардак на грани апокалиптики и полуночного китча. Интуиция подсказывает, что Панос не раз, да еще и очень внимательно смотрел отцовскую «Кобру». Самое время, не стыдясь, заявить, что и мы готовы сделать то же самое.
