Спустя два дня после церемонии награждения премии «Оскар» мы встретились с Константином Бронзитом на фестивале «Суздальфест» и поговорили о культуре отмены, потерянных поколениях в российской анимации и многом другом.
Вы недавно вернулись из Лос-Анджелеса, где проходила премия «Оскар». Какие впечатления от церемонии?
Вернулся буквально два дня назад. Церемония прошла прекрасно. Ее можно условно назвать большим концертом. Я побывал на очень дорогом шоу, где ты не просто зритель, но и в каком-то смысле участник. Это самый крутой профессиональный праздник, какой только может случиться в карьере кинематографиста, как бы к «Оскару» сегодня ни относились.
Константин Бронзит на церемонии «Оскар» в 2016 году
Получили ли вы предложения о сотрудничестве в Америке?
«Оскар» не для этого. Это ряд мероприятий, придуманных для чествования достижений работников индустрии, а не для поиска работы и не для подписания контрактов. Хотя теоретически все возможно, но тут важен внутренний запрос самого человека. Я никогда не стремился найти там работу и не цеплялся за возможности, хотя они были. Даже если шел какой-то условный разговор о сотрудничестве, я про себя всегда знал, что мне это не очень интересно.
А почему неинтересно? Ведь работа за рубежом расширяет горизонты, профессиональный кругозор.
Я режиссер. Что делает режиссер? Он делает кино. И дальше простая штука: есть у режиссера возможность реализовывать свои замыслы или нет. У меня эта возможность была с самого начала карьеры и до сегодняшнего дня — и в авторском сегменте, и в коммерческом. Мне это удается, хотя даже меня самого это несколько удивляет. Но тогда зачем мне «ковыряться» в другом месте, если я успешно «ковыряюсь» здесь?
Но вы правы: одно дело – наше региональное «ковыряние», а другое – в центре мировой киноиндустрии. Если по-честному, то да: сделать фильм на российской студии и сделать фильм, например, на Pixar — это два разных уровня. Кстати, и по зарплате тоже. И все это знают. Но я давно живу и много чего слышал о нюансах работы за океаном, о тех перипетиях, с которыми может столкнуться «пришелец» на чужой территории — там не сахар, как многим кажется, поверьте. По этим причинам и появился давно известный нам тезис: где родился, там и пригодился.
Кадр из анимационного фильма «Мы не можем жить без космоса»
Кажется, что американские студии должны быть сами заинтересованы в трехкратном номинанте на «Оскар»…
В 2016 году я ездил по американским студиям с моим другом киноакадемиком Роном Даймондом (основатель Acme Filmworks и Animation Show of Shows — прим. ред.). Он устроил этот тур без моего запроса. Он искренне хотел, чтобы я там зацепился. Мы посетили кабинеты боссов в Amazon, Disney, DreamWorks — многие режиссеры об этом даже не мечтают. Это действительно было неожиданно. Речь шла о потенциальном сотрудничестве, и каждый разговор заканчивался примерно так: «О’кей, Константин, ждем ваших предложений по возможным проектам, мы их будем рассматривать в приоритете». Ирония судьбы в том, что я соглашался по инерции, чтобы не обижать друга, но заранее знал, что ничего этого не будет. Я вернулся домой и занялся тем, чем занимался всегда и что больше всего люблю делать, — своим новым авторским фильмом. И все забылось. Какой-то другой профессионал скажет: «Бронзиту все преподнесли на блюдечке, а он…» Возможно, судьба мне действительно давала шанс и я что-то «прошляпил». Но мы никак не можем это проверить. И почему-то я никогда после об этом не жалел.
Константин Бронзит и Леонардо ДиКаприо на на церемонии «Оскар» в 2026 году
После событий последних лет взаимодействие между российскими и зарубежными кинематографистами сильно осложнилось. Российские фильмы, в том числе анимационные, не берут на европейские фестивали. Но при этом российские кинематографисты вновь получают номинации на «Оскар». Как вы это объясните?
Увы, «отмену» никто не отменял. Европейские кинофестивали принципиально не берут в конкурс фильмы, если там стоит лейбл Минкульта или Фонда кино. Это факт, и ничего с этим не поделаешь. Но в этом и есть отличие Американской киноакадемии: им как раз все равно, откуда фильм — из Ирана, из России, Израиля или Зимбабве. Это профессиональный смотр высшей пробы. Их интересует качество работы. Если бы на их решения влияла политика, мы бы не попали даже в номинацию.
Когда кто-то из простонародья пишет про «недружественные награды» – это невежество и непонимание того, что такое Американская киноакадемия. Она дружественна к любым проявлениям в профессии. Она про кино. Каждый член академии голосует тайно и индивидуально. За то, что у конкретного академика в голове, академия ответственности не несет.
Кадр из анимационного фильма «На выброс»
Вы работаете с разными формами. Совсем недавно был в прокате ваш полный метр «На выброс», а на «Оскар» номинировался короткий метр «Три сестры». Есть ли особенности в работе над коротким и полным метром для вас как для режиссера анимационного кино?
Для меня никакой разницы нет, делаю я большое кино или маленькое. Но, конечно, маленькое кино делать легче — шалаш построить проще, чем большой дом. Хотя меня можно поймать на парадоксе: почему же вы тогда по шесть лет делаете свои пятнадцать минут, а большое кино — всего за два года? Это легко объяснимо: в большом коммерческом проекте жесткие сроки и большая команда под 200 человек. Такая команда, подгоняемая вечным цейтнотом, работает быстро. А маленький проект ты создаешь с пятью коллегами, местами многое делаешь сам, ибо стремишься к идеалу, срок сдачи часто плавающий, не такой жесткий, отсюда и такой долгий путь. Если честно, мне самому это страшно не нравится, но пока я ничего не могу с собой поделать.
Рецензия
Из бака сразу в «Рай»: рецензия на анимационный фильм «На выброс»
18.11.2025 / Текст: Ная Гусева
Как приняли ваш короткий метр «Три сестры» на «Оскаре», по вашим ощущениям? Вы в шутку назвали фильм сексистским, это действительно так?
Я хотел сделать простую забавную историю. Но когда я послал аниматик✱Прототип видеоролика, черновик. американскому другу и режиссеру Яну Пинкаве, он сказал: «Костя, прекрасный фильм, но запомни: феминисткам не понравится». Помню, я тогда удивился, так как вообще об этом не думал. А Пинкава оказался прав. В эпоху ярого феминизма фильм оказался не в тренде. И это тем более чудо, что он вообще добрался до номинации.
Кадр из анимационного фильма «Три сестры»
В этом году вы номинировались на «Оскар» в третий раз. Изменилось ли отношение к вам в российском медиапространстве? Сейчас давление, негатив, о котором вы упоминали, ощущаются сильнее?
Негатив всегда был и будет. Увы, злоба людей часто необъяснима и, к сожалению, неистребима. И никакое искусство тут не поможет. Причем для негатива не важен контекст, и всегда найдется часть аудитории, для которой «Оскар» – это «иностранная дрянь», а ты дурак, потому что туда лезешь. Но интересно наблюдение: когда окружающий мировой контекст стал еще агрессивнее, злобных реплик не стало больше – те же условные процентов десять от общего количества голосов, что и были всегда.
Звонок из Минкульта с благодарностью за продвижение культуры не раздался?
Нет. И это довольно странно. Собственно, так было всегда. Я помню один очень досадный момент, когда 10 лет назад, в 2016 году мы были в номинации вместе с чилийцами (речь идет о фильме «Медвежья история» Габриеля Осорио Варгаса — прим. ред.), и я видел, как у них всё организовано. Они довольно комфортно поселились в отеле в центре Лос-Анджелеса (от короткометражного фильма приехало аж пять человек!), взяли в аренду машину и свободно перемещались по мероприятиям, в общем, ни в чем себе не отказывали. Мы же всей толпой вповалку жили в доме у нашего друга, который давно уехал и живет в США. Спасибо ему, что приютил. Я, помню, не выдержал и задал чилийцам волнующий меня вопрос: «Скажите, вы сами смогли это всё организовать или у вас есть какие-то спонсоры?» В ответ услышал следующее: «Когда объявили номинантов и выяснилось, что мы в пятерке, сверху сразу раздался целый ряд звонков, в том числе и от Минкульта, с одним-единственным вопросом: ребята, чем мы можем помочь?»
.jpg)
Кадр из анимационного фильма «Медвежья история»
Вот так было у них в Чили. Я уже не говорю о тех ресурсах, которые были потрачены на пиар-кампанию их фильма — чего только стоила одна задняя обложка журнала Animation Magazine, на которой напечатан постер фильма с цитатами из хвалебных ревью различных изданий. Я держал этот журнал в руках и испытывал «сложные» чувства. Отчасти неудивительно, что их фильм в конце концов и получил в тот год «Оскар».
Вы летали на «Оскар» за свой счет?
Продюсеры помогли. Спасибо им большое. Мало того что они дают возможность делать кино, так потом еще и спасают от чудовищного удара по семейному бюджету. Но ведь они не обязаны помогать мне во всем. Это и досадно — не думаю, что спортсмены российских сборных команд или одиночных дисциплин когда-нибудь парились, как и за чей счет они полетят на мировые чемпионаты отстаивать честь страны и где они там будут ютиться. При этом мы понимаем, что затраты на их командировку и содержание несопоставимо больше по сравнению с тем, что требовалось бы мне. Но на нас — художников, режиссеров и особенно мультипликаторов — всем плевать. Нас как будто вообще не существует.
Кадр из анимационного фильма «Мы не можем жить без космоса»
У вас за неделю резкие перепады: вы были на «Оскаре» и практически сразу приехали в Суздаль на фестиваль. Почему так важно было приехать сюда?
Потому что я очень ответственный. Задолго до номинации я обещал Александру Герасимову, директору суздальского фестиваля, что приеду и традиционно сделаю разбор дебютных и дипломных фильмов. Потом случилась номинация, все пошло внахлест, но Саша позвонил: «Костя, ну ты же приедешь?» Я сказал: «Приеду». Хотя понимал, что физически это будет для меня довольно тяжело. Но я очень рассчитывал, что со мной в паре будет режиссер Игорь Ковалев, а он по каким-то причинам приехать не смог, и мне опять, как и в прошлом году, пришлось отдуваться одному.
Фото предоставлено пресс-службой фестиваля «Суздальфест»
Я впервые на «Суздальфесте», и у меня создалось ощущение, что существует сильный поколенческий разрыв между мэтрами из программы полного метра и юными аниматорами, как будто между ними отсутствует несколько поколений, которые в профессию просто не пришли. Это так?
Вы очень тонко подметили. Удивительным образом отсутствует «среднее звено». Есть мастодонты (Демин, Алдашин, Ковалев, Алексеев), которые сейчас кино почти не снимают (или делают это довольно редко), а дальше – сплошная молодежь. И зазор чувствуется и возрастной, и содержательный. Я не знаю, почему так произошло. В свое время, когда были Норштейн, Назаров, Татарский, мы с Деминым, Алдашиным и другими составляли то самое довольно прочное среднее звено. Тогда оно было, а сейчас его нет. Это факт.
Это сказывается на том, что мы смотрим. Молодое кино застряло на территории «мультяшек» и никак не может перешагнуть в разряд «анимационного кино». Ощущение, что авторы к этому не очень и стремятся. Их как будто всё устраивает.
Кадр из анимационного фильма «Уборная история — любовная история»
Я заметила еще одну тенденцию: среди мэтров в программе полного метра – одни мужчины, а в молодой режиссуре очень много девушек.
Я еще в прошлом году подсчитал: из 50 фильмов, которые мне нужно было обсуждать, 45 сделали девушки. Это невероятно. Тенденция сохраняется. И в мире она тоже есть: количество женщин, идущих в режиссуру, сильно увеличилось. Мужчины постепенно уходят из анимации.
Обзор
5 отличных короткометражных мультфильмов с «Суздальфеста» от дебютанток в анимации
28 марта / Текст: Юлия Шампорова
Я даже успел обсудить эту тенденцию с Анатолием Прохоровым (продюсер, сооснователь анимационной студии «Пилот» — прим. ред.), и он сказал точную вещь: в профессии пропал дух первооткрывательства. Все изведано, истоптано, исчезли зоны риска, и появились зоны комфорта. А это как раз интересует в хорошем смысле девчонок. Вот они и ринулись заниматься творчеством. А мужчины теряют к профессии интерес ровно потому, что в ней уже трудно изобрести что-то новое. И, увы, мультипликация по-прежнему остается зоной низких заработков.
Фото предоставлено пресс-службой фестиваля «Суздальфест»
Вы каждый год публично разбираете на «Суздальфесте» работы молодых аниматоров из программы дебютных фильмов и дипломов. По вашим ощущениям, есть ли среди молодежи, которая сейчас бродит по Суздалю, будущий Бронзит с тремя номинациями на «Оскар»?
Я не знаю. Но я уверен, что в свое время в таком же возрасте на меня тоже никто особо не ставил — я не показывал никаких особых выдающихся успехов, был просто крепким середнячком. Поэтому я бы в любом случае посоветовал, как завещал дедушка Ленин: учиться, учиться и учиться. Я всегда вспоминаю нашего российского искусствоведа Виталия Яковлевича Вульфа. На одной встрече со зрителями женщина спросила его: «Я ничего не понимаю в балете, но хочу понимать. Что мне делать?» Виталий Вульф ответил: «Первое — нужно как можно больше смотреть балет. Второе — нужно как можно больше читать о балете. Третье — нужно как можно больше слушать специалистов, рассказывающих о балете. И четвертое — опять смотреть как можно больше балет. И тогда, — говорит он, — лет через 15 вы начнете в нем что-то понимать».
Константин Бронзит на премьере фильма «На выброс» в Санкт-Петербурге
Вот это «лет через 15» — самая отпугивающая вещь. Всем нам хочется здесь и сейчас. Но это всегда длинная дистанция тяжелейшего труда, погружения всего себя в материал. А наш мозг по умолчанию ленив. Гораздо проще сразу пытаться балет танцевать — что-то точно да получится, если только не вдаваться в подробности. Но если понимать, что этого недостаточно, и всерьез озадачиться тем, чтобы попробовать выйти на другой качественный уровень, человеку нужно приготовиться к годам тяжелейшего труда. И тут мы точно понимаем, что людей, готовых пройти этот путь, окажутся единицы. Так устроена жизнь.
